Дорогой Карлетто. Глава 4. Обмани себя сам

ГЛАВА 4. ОБМАНИ СЕБЯ САМ

Нильс Лидхольм с одинаковым успехом мог быть как тренером, так и выступать в «Comedy Club». Но он выбрал нечто среднее: устраивал шоу прямо в раздевалке. Он был моим первым наставником и, возможно, также моим первым главарем разбойников. Лидхольм – истинный предводитель, а мы – настоящая банда. Перефразируя слова песни: ">«Roma, capoccia der monno infame» - «Рома», возвышающаяся над этим гнусным миром, с Бароном, который там был царь и бог. Он никогда не повышал голос, но особенно много возился с молодыми футболистами - такими, как я. Лидхольм доводил меня до изнеможения техникой. «Бей по воротам», - и я бил. «Бей правой», - и я бил правой. «Бей левой», - и я бил левой. «Уворачивайся», - и я чувствовал себя Густавом Тони с мячом.«Обводи его», - и я начинал спотыкаться. «Обводи себя», - и я вел мяч, делая вид, что понял сказанное им. На самом же деле я практически сломал голову, пытаясь уразуметь, какого хрена он от меня хочет.

Лидхольм был необычайным человеком, который мог заставить смеяться, оставаясь при этом невозмутимым. Мы пребывали в постоянном страхе потерять его, причем подобная возможность была наиболее вероятна при поездках в Милан. Поезд из Рима отправлялся с Термини (Roma Termini) в полночь, что было крайне неудобно для Лидхольма. Поэтому обычно к десяти вечера его кто-нибудь подвозил до вокзала Тибуртина (Roma Tiburtina), там он садился в стоящий у платформы вагон и засыпал. В половину двенадцатого ночи этот вагон цепляли к составу, следовавшему до главного вокзала Рима, где его с надеждой ждали мы, полностью готовые к путешествию. Мы всегда уповали на то, что Лидхольм едет в этом поезде вместе с нами, что его ошибочно не прицепили к локомотиву, идущему, скажем, в Амстердам или Реджио-ди-Калабрию. Каждый раз – лотерея. Утром, прибыв в Милан, мы чувствовали себя совсем разобранными, Лидхольм же был единственным, кто выглядел отдохнувшим. Он, кажется, мог бы выспаться даже во время ядерного взрыва в Хиросиме, окажись тогда там.

«Парни, все хорошо?»

«Все в порядке, Мистер».

А потом мы отправлялись в гостиницу - играть в карты и… поджигать номер.

Как-то вечером накануне матча «Интер»-«Рома» в 1981 году в «Grand Hotel Brun», находящемся по соседству с «Сан-Сиро», мы действительно были очень близки к этому. После ужина наша компания – я, Роберто Пруццо и Бруно Конти – расположилась в гостиничном номере. Пруццо, небрежно развалившись на кровати, читал «Corriere dello Sport». Вдруг на Конти, этого непризнанного гения, снизошло озарение: он взял зажигалку, поднес к газете и поджег ее. Пруццо, заметив огонь, тут же наложил в штаны и отбросил прочь горящий шар, да так мастерски, что попал прямо в занавеску позади себя, которая сразу же воспламенилась. В общем, случился пожар такого масштаба, словно сам император Нерон был среди нас. Служащие отеля носились как угорелые в поисках огнетушителя. С огромным трудом удалось потушить сначала комнату, а потом Конти, который хотя и оплатил отелю причиненный ущерб, но так и не купил другую газету Пруццо.

В «Роме» мое прозвище было «Il Bimbo» - ребенок, «Il Bimbo» я и остался

Спасибо Лидхольму - он давал нам много свободы, из-за чего однажды мы всей командой оказались в больнице, куда нас доставили на носилках. Мы должны были ехать в Авеллино на игру Кубка Италии. Распорядок дня был самый обычный: утренняя тренировка, обед в Тригории, а потом отъезд. К сожалению, на этот раз мы шли с опережением графика, и нашего тренера посетила блестящая идея: пойти посмотреть на «Лацио» на «Стадио Фламинио». «Парни, в путь!» «Li mortacci su», - или как говорят в Риме  - да пошел он…этот «Лацио»!

Явились мы без приглашения, и, как бы точнее выразиться, не остались незамеченными: ярким желто-красным пятном выделялись на фоне наших врагов. Тифози увидели нас и встретили так, как и полагается настоящим кузенам - скандируя: «Merde! Дерьмо!» Все на стадионе повернулись к трибуне, где мы сидели, и так в течение восьмидесяти минут. За десять минут до окончания матча мы ушли. Наш автобус был припаркован в двухстах метрах от стадиона. У Лидхольма же было двое телохранителей, и он забаррикадировался в их грузовичке, предоставив нам самим выпутываться из ситуации. Тихо спустившись с трибуны, мы дошли до парковки и обнаружили там поджидающих нас тифози «Лацио». Какая прелесть! Мы направились к автобусу, они же стали пинать нас ногами. Тогда мы ускорили шаг, и они стали нас оскорблять. Мы побежали – они стали ставить нам подножки. Нападение разъяренной толпы, приятного мало. Они всем скопом набросились на нас, и я в первый раз применил на практике то, чему учил меня Лидхольм. «Бей правой», - и я дал пинка под зад какому-то «лациале». «Бей левой», - пинок по другой заднице. «Уворачивайся», - и я счастливо уклонился от пары «бьянкадзурри». «Обводи его», - и я ускользнул еще от двух других. «Обводи себя», - я почувствовал, что у меня совсем не осталось сил. Мы выглядели просто ужасно, когда с трудом добрались до автобуса и выяснили, что Лидхольм еще не пришел. Тифози «Лацио» стали поднимать с земли сосновые шишки и швырять их по окнам. Кого-то из наших ранило осколками стекла, пошла кровь. Мы не знали, что делать, и чтобы хоть как-то защититься, улеглись вдоль прохода между сидениями. Кромешный ад! В какой-то момент из ниоткуда нарисовался Лидхольм, одежда которого была в полном порядке, с идеальной прической и в сопровождении двух охранников.

«Парни, что случилось?»

На что мы ему ответили хором: «Шел бы ты в жопу!»

Лидхольм был личностью. Феноменом. Так, перед важными играми он всегда заставлял доктора Аличикко рассказывать нам в раздевалке анекдоты, но в тот вечер ходячим анекдотом были мы сами: однажды «Рома» в доме «Лацио»… В отделении «Скорой помощи» нам наложили так много швов, что ниток хватило бы на пошив формы для всей команды.

Вот такая она - «Рома». Мое прозвище в команде было «Il Bimbo» - ребенок, «Il Bimbo» я и остался. Однажды стану ее тренером, так как перед ней в долгу. Мне понравилось в «Роме» сразу же. С того самого дня в 1979 году, когда Лидхольм, возвращаясь со своей супругой с отдыха в Сальсомаджоре, остановился в Парме и забрал меня к себе. Трансфер составил один миллиард двести миллионов лир ($1,444,000*  – прим. переводчика). Что ж, вполне справедливая цена. С первой же минуты в «Роме» я понял, что оказался в особом месте, потому как первое впечатление – самое верное.

Лидхольм  с одинаковым успехом мог быть как тренером, так и выступать в «Comedy Club»

Я  прибыл в Рим на вокзал Термини из Сан-Бенедетто-дель-Тронто, снабженный четкими инструкциями: «Бери такси и поезжай до via del Circo Massimo. Сбор команды будет там. Советую взять желтую машину с надписью «TAXI». Не садись к частнику – он сдерет с тебя больше». Ладно. Следую инструкции, таксист меня не узнает. Доезжаем до места и видим впереди обезумевшую толпу - около четырех тысяч человек. По результатам трансферной компании 1979 года в «Рому» только что прибыли Туроне и Бенетти, из аренды вернулся Конти, а в защиту взяли Романо. Какое же это прекрасное ощущение - быть одним из них! Собираясь выходить из такси, спрашиваю водителя, сколько должен. «Десять тысяч лир». Достаю кошелек, вынимаю деньги и протягиваю их ему. Но тифози этого не поняли. Видя, что я расплачиваюсь, они пришли в ярость и набросились на бедного таксиста. «Грязный лациале!» «Ты не должен брать с него деньги!» «Мудак, «Рома» - священна!» Потом они окружили машину и без какой-либо видимой причины стали ее раскачивать взад и вперед… вместе со мной внутри. У меня началась морская болезнь. Видно так уж на роду написано, что лица некоторых таксистов я просто не смогу забыть. Этот был напуган: «Выходи! - закричал он. -  Поездка бесплатна. Исчезни! Убирайся!» Вот я и добрался до нового места, где в скором времени должна была начаться моя карьера.

Только была одна незначительная деталь – контракт со мной до сих пор не был подписан. В «Парме» я получал 10 миллионов лир в год ($12,000*  – прим. переводчика), в «Роме» же решил попросить 100 миллионов. Я уже несколько дней находился в тренировочном лагере в Брунико, поэтому пошел поговорить непосредственно с президентом Дино Виолой, величайшим человеком, умевшим считать деньги.

«Сколько вы хотите, Анчелотти?»

«100 миллионов лир, господин президент».

«Да вы с ума сошли!»

Затем три недели абсолютной тишины. И вот в последний день перед началом нового сезона сам Виола вызвал меня: «Анчелотти, вы не передумали?»

«Ну ладно, могу немного уступить…» 

Карлетто, а помнишь как я тогда подпалил газету Пруццо?

В итоге опустился до 24 миллионов лир ($28,800* – здесь и далее прим. переводчика) «грязными» (до вычета налогов), а ведь начинал со 100 миллионов лир «чистыми» (после вычета налогов). 24 миллиона лир «грязными» - примерно столько же мне платили в «Парме». Продолжительность переговоров – приблизительно 29 секунд. Результат - полная катастрофа. Впрочем, как и мой дебют в Серии А на «Стадио Олимпико» в матче против «Милана», действующего чемпиона Италии. На поле я испытывал огромное напряжение, сильное волнение, меня посещали сомнения в способности бросить вызов этому огромному миру. Спустя минуту после начала игры Конти проходит по флангу и делает передачу на дальнюю штангу, Пруццо пробивает головой. Я вхожу в штрафную площадь, Альбертози каким-то чудом парирует удар, и мяч оказывается в полуметре от меня. Не могу поверить своему счастью – такое фантастическое везение в дебютной игре в Серии А! Я закрываю глаза и со всей дури бью по мячу, что даже нога заболела. Альбертози подпрыгивает и отбивает лицом. Ни хрена себе, парировать лицом! Мяч улетает за пределы поля, итоговый счет 0:0. Я смущен, немного не в себе, но почти счастлив. Где-то глубоко внутри какая-то часть меня ликует. Наконец-то я понял, наконец-то все усвоил. Именно этим голом я и обвел себя. Вокруг пальца.

____________ 

* из расчета, что в 1979 году средний курс 1 доллара США = 831 итальянской лире – по данным Банка Италии (Banca d'Italia). http://www.bancaditalia.it/banca_centrale/cambi/cambi/cambi-medi

Перевод и адаптация: IVA

Специально для блога: «Моя Италия»

Предыдущие главы книги: Карло Анчелотти «Preferisco la Coppa»